Красота по франчайзингу

Новый бренд салонов middle-класса
02.08.2010 1923

Смотреть франшизы в Каталоге

Президент сети салонов красоты «МОНЭ» Александр Глушков объявил о запуске нового бренда салонов в сегменте middle-класса – «МИЛО», развитие которого будет происходить по схеме франчайзинга. Обо всем этом с г-ном Глушковым беседуют Рената Ахунова, руководитель подкомитета по франчайзингу ТПП Воронежской области и Дмитрий Кузин, организатор сообщества «Зубры бизнеса».

Рената Ахунова: Вы, наверное, должны были нарисовать себе портрет вашей женщины-клиента?

Александр Глушков: Сейчас мы создаем журнал. Он у нас выпускался как корпоративное издание с 2005 года, а сейчас становится полноценным глянцевым изданием для свободных женщин: более эмансипированных, которые могут красиво взрослеть, которые могут нравиться себе, сохранять женственность, быть успешными. При этом «успешность» – это не обязательно бизнес-карьера.

На обложке будет просто знаменитая модель – может быть, это достаточно просто. А внутри: Вера Глагольева, Ирина Хакамада, цитаты Фаины Раневской или Коко Шанель… В общем, те люди, которых я уважаю.

Рената Ахунова: В 2007 году вы озвучили планы по увеличению количества точек своей сети до 100 точек по всей стране. Но насколько я знаю, тогда вы не хотели использовать схему франчайзинга. А как сейчас?

Александр Глушков: Я начал создавать бренд в эконом-сегменте, который называется МИЛО, еще до кризиса – в 2007 году. То есть я активно с англичанами создавал вот этот оранжевый бренд-бук. Для меня было совершенно очевидно, что в эконом-сегменте нет концепции, нет технологии, нет ни одного сетевого оператора, который должен занимать, например, 10% рынка. Потому что ситуация простая: на Западе сети представляют из себя очень большие компании. В Штатах – это 12 000 салонов у крупнейшего игрока с 2 миллиардами оборота. В Европе – это сети из сотен салонов. И я могу сказать, что многие такие бренды работают как раз в эконом-сегменте, со стрижкой в 12 евро. Поэтому совершенно четко понятно мне, что мы идем туда, и мы будем менять там правила игры, о которых мы говорили. То есть оказывать совершенно иначе услугу. Я не буду раскрывать все наши секреты, но у нас есть ряд фишек, которые придуманы, как сделать так, чтобы оставаться модными и в то же самое время доступными, чтобы стрижка стоила 400-500 рублей.

Мы понимаем, что премиальный сегмент будет расти на 5-7% в год, и никакого потенциала там огромного нет – есть узкие ниши, в которых будут появляться какие-то игроки. Причем во всех практически секторах – общепит, фэшн и т. д. А вот в масс-маркете, если это можно так назвать, или как мы любим называть «быстрая мода» (когда ты получаешь услугу быстрее и в то же самое время достойного качества), там непаханое поле, туда мы идем и хотим развиваться там на условиях франчайзинга.

Мы откроем до 10 точек «МИЛО» до конца года, и у нас серьезные амбициозные планы развития по франчайзингу в регионах. Мы знаем, что за вышеупомянутую стоимость стрижки, у нас хороший возврат на инвестиции – в течение двух лет. То есть хороший уверенный концепт, хорошее обучение, имиджевая поддержка и рекламные кампании. Плюс различные уникальные партнерские программы с поставщиками товаров красоты – Wella, L’Oreal. И сама технология, которая включает в себя электронные очереди, нормативы оказания услуг, как раз и предполагает, что нам нужны партнеры, нам нужны в регионах люди, которые хотят быть «бьюти» и, собственно говоря, зарабатывать на этом деньги, а не просто завести игрушку для себя.

Рената Ахунова: У всех – свой путь к франчайзингу. У вас он каким был? Почему решили остановиться на этой схеме?

Александр Глушков: Это – мировая практика. Мы изучили очень много стран: Норвегию, Германию, Испанию, Штаты, Францию, Англию. То есть, я лично знакомился со многими владельцами сетей, и мы до сих пор дружим и обмениваемся опытом.

Рената Ахунова: То есть вы не смотрели на российские аналоги франшиз, а учились в Европе?

Александр Глушков: В России очень неправильный на сегодня подход к франчайзингу из-за проблем проблем в законодательстве. В РФ идет речь не о франчайзинге, а о договорах поставки. Практически в 80% франшиз вам просто дают вещь, вам не дают способ продажи этой вещи, сервис и т. д. Это – не франчайзинг. И кризис показал как раз, что такой франчайзинг оказался неконкурентным. И он умер или медленно умирает. Потому что либо франчайзи недоволен результатом, либо просто этот товар неконкурентоспособен.

Я приведу вам статистику в Америке за год в салонах красоты. Я был в США как раз, когда у нас бабахнуло: только 5% успешных салонов выжили или прибавили в продажах! Заметьте, в России много иностранных брендов, а дистрибьюторы этих брендов отдают товар в регионы, которые вынуждены оплачивать в роялти и логистику из за рубежа, прочие расходы. Все они наслаиваются, и получается, что конечному предпринимателю в Новосибирске, в силу всех этих взносов, в принципе, становится предложение неинтересным, невыгодным. Поэтому в нашей большой стране должны быть собственные бренды. Потому что, материнская компания, которая сидит в Москве, это гораздо более выгодный вариант для франчайзи в Красноярске. Если франшиза качественная, правильная, и ты действительно платишь 500 долларов за то, что ежемесячно получаешь услуг от франчайзера на 5000 долларов (я имею ввиду помощь и поддержку франшизы). Потому что ни один франчайзи в регионах не в состоянии создать концепцию, которая стоит сотни тысяч долларов, создать имидж с известнейшей моделью, которая стоит 10 000 долларов, содержать академию красоты или пригласить звезду, например, стилиста Бэкхема не в состоянии, а мы это делаем. Поэтому надо посмотреть на франчайзинг иначе.

Рената Ахунова: Я думаю, что законодательно мало, что изменится в ближайшее время, к сожалению. Но я здесь с вами согласна, что, может быть, нет смысла ломать это законодательство совсем и заменять «коммерческую концессию» «франчайзингом». Пожалуй, на этом этапе было бы достаточно ввести какое-нибудь требование, наподобие циркуляра в Америке, чтобы франчайзер предоставлял подробное описание и бэкграунд бизнеса и той концепции, о которой вы говорите.А называться это может, как угодно. Если российские законодатели хотят называть это «коммерческой концессией», то пусть будет так.

Дмитрий Кузин: Что по-вашему самое главное для франчайзи в «МИЛО»? Чем они будут отличаться от локальных салонов красоты?

Александр Глушков: Тем, что они будут расположены в торговых центрах. Потому что мы понимаем, что стрит-ритейл уходит с рынка. Мы видим на примере Москвы, как вычищается улица и покупатель переходит в торговые центры в сегменте масс-маркет. Этого нет пока в регионах. Там нет таких больших торговых центров, но есть «неправильный» стрит-ритейл, когда первые этажи всех домов заняты не пойми чем.

Бренд «МИЛО» предназначен не для планового посещения салона, а для более импульсного решения о покупки бьюти-услуги. Т.е. вы идете по торговому центру, смотрите и видите, какую классную вам предлагают услугу за небольшие деньги!

Рената Ахунова: Применительно к «МОНЭ» вы говорили о такой технологии, как бьюти-тейлоринг. В «МИЛО» это будет поддерживаться? И если да, то расскажите об этом подробнее.

Александр Глушков: Речь шла о том, что мы видим человека – мы знаем крой. Мы понимаем, что есть ткани, есть мода, есть индивидуальность человека. Я могу сейчас рассказать про вашу форму лица, пропорции тела, цвет глаз, текстуру волос, форму головы и прочие-прочие моменты. Я просто должен сделать вас лучше. Это и есть бьюти-тейлоринг. Это не изобретение велосипеда, это Видал Сасун еще в 50-е создал. И, собственно говоря, мы вот этим словом подчеркнули то, что мы должны знать все тренды и подбирать их к каждому конкретному человеку. И очень часто какая-то школа парикмахерского искусства говорит: «Вы знаете, мы стрижем только бритвой. Мы стрижем только вот так». А почему так? Люди все разные. И сейчас мы настолько меняемся, меняется мода: нам в четверг хочется коктейльно выглядеть, в пятницу – уже совсем мега-коктейльно, а в понедельник строго.

Дмитрий Кузин: Каков профиль вашего идеального партнера-франчайзи? Это мастер, который накопил денег, или это владелец нынешнего пост-советского салончика или это вообще не профильный инвестор?

Александр Глушков: Это либо предприниматель, который имеет франшизу каких-то других брендов, в основном, связанных с фэшн-индустрией, может быть, с развлечениями. Может быть, это ресторанный бизнес, который хочет диверсифицироваться и проинвестировать еще и в бьюти-сегмент. Либо это парикмахер, который уже накопил опыт. И вы знаете, дело в том, что нужно расти. На самом деле, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. В этом смысле стоять у рабочего кресла до пятидесяти тяжело. И поэтому люди принимают решение после тридцати: «А надо взять франшизу. Она объяснит мне много всяких мелочей и возьмет на себя много всяких функций, которых я, может быть, не совсем понимаю – от планировочных решений до поддержания технологий». Это может быть просто умная, обеспеченная женщина, которая хочет иметь какой-то определенный статус. Это здорово, когда ты владеешь сетью очень имиджевых, салонов красоты.

Дмитрий Кузин: А к каким инвестициям должен быть готов франчайзи?

Александр Глушков: 100 000 долларов. Мы специально создаем маленький формат, вернее не создаем, а предполагаем такой маленький формат. Потому что «МОНЭ» – это премиум, это большие салоны, там присутствуют все виды маникюра, педикюра, косметологии, магазин продаж с большим количеством премиальных линий. А вот в другом сегменте, мы предполагаем, что это только парикмахерский зал и магазин без всяких сопутствующих услуг.

Дмитрий Кузин: Каково ваше определение клиенториентированности?

Александр Глушков: Вы знаете, надо любить людей просто, если ты хочешь быть стилистом. То есть, если ты такой очень зажатый интроверт, который хочет находиться в офисе и проводить расчеты, то у тебя никогда не будет естественной улыбки. Я хочу сказать, что это умение обращать внимание на детали, я хочу сказать, что клиент всегда прав, как бы банально это не звучало.

В нашем бизнесе есть момент рекламаций. И вот это очень хорошо показывает клиенториентированность, о которой вы заговорили, потому что в нашем бизнесе очень важно, как подошел, как сказал, прошу прощения, какой запах. Вообще, поймите, мы вторгаемся в зону настолько интимную, мы трогаем волосы, трогаем человека. И если вам этот контакт не понравится, то это вызовет в вас какие-то предубеждения.

Дмитрий Кузин: Как вы работаете с жалобами? И часто ли они бывают?

Александр Глушков: У нас есть целый регламент, как вести себя в случае жалоб. Это очень не просто, потому что цвет, укладка – это все очень тонкие понятия. Есть 500 человек в сети, и они все разных уровней: кто-то арт-директор, кто-то преподаватель, кто-то топ-мастер, кто-то мастер, кто-то стажер... Вы представляете, какой спектр разных людей. А еще есть миллионы людей... Вот представьте, какое количество комбинаций возможно. А еще нужно делать стрижку, укладку, окрашивание, химическую завивку – и понеслась. То есть посмотрите, сколько у нас есть профессий внутри: косметолог, маникюрист, педикюр, просто продавец, который продает бьюти-продукцию.



Наша задача — увеличить долю российских брендов до 75%
Рынок лабораторной диагностики: мнения лидирующих франчайзеров
Hilton на выставке франшиз BUYBRAND Expo 2016
«По своим правилам» Выпуск 4. ООО "АЛЕРИ ТЕХНО"



Новые франшизы

Каталог франшиз

Цитата дня

«Приятно видеть, как российский бизнес выстраивает свой успех и тиражирует его вместе со своими партнерами. В этом и есть суть франчайзинга – придумать и воплотить успешную идею, а затем повторять ее вновь и вновь»

Эндрю Уизерс
управляющий
директор
Southern Fried Chicken

Календарь событий


17:10, 04 декабря 2016г.   Войти / Выйти